* * *
Наша воля немного значит,
Это спичка в кромешной тьме.
Если конь разрушения прискачет,
То обычность прервётся дней.
И в космической круговерти
Понесутся обломки-рабы…
Почему нас Всевышний терпят?
Почему мы ужасно слабы?
* * *
Всё, что мы видим, — от Бога:
Птицы и мотыльки,
Эта лесная дорога,
Эти изгибы реки,
Эти тяжёлые тучи,
Это гроза и поток,
Этот прорвавшийся лучик,
Сухонький этот пруток,
Эта печаль и разлука,
Выстрел, взорвавший покой,
Радость, везение, мука…
Вот Господь щедрый какой!
И справедлив, уверяю.
Ночью и светлым днём,
Стойко Он нас проверяет,
Как мы себя поведём.
* * *
Цветы на новенькой могилке,
Кусочек булочки, тарань,
Вино не допито в бутылке,
Вовсю блестит стакана грань.
Здесь хорошо — не суетятся,
Здесь не психуют, не спешат,
Не до шуршанья ассигнаций,
Не этим занята душа.
Здесь властвуют кресты и плиты,
С макушки на виду до пят, —
Никто не хочет быть забытым,
Все в память врезаться хотят.
Эх вы, оградки и заборы!
Эх вы, бумажные цветы!
Люблю ходить я в этот город
Чтоб отдохнуть от суеты.
* * *
Осенний вечер во дворе,
Пёс занят дрёмой в конуре.
И дует ветр в свою дуду,
И никого нет на пруду.
* * *
Ветер хлещет дождём,
Рад он этой затее,
Поднимает волну
И траву наземь стелет,
Рвёт и гонит листву,
Силой собственной бредит,
В небе громом гремит
Об успешной победе…
Ты по глупой стезе
За желаньем шёл следом.
Только был ли успех?
А была ли победа?
ВОПРОСИТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ
О, эти вопросительные знаки! —
Немудрено согнутые крючки,
Наивные, порою забияки,
Но чаще — мудрецы, не простачки.
Они узнать про многое желают,
Такие вот известные дела,
И ежели ответов не встречают,
То, кажется, что бьют в колокола.
Ответов все же, меньше чем вопросов:
Куда? Зачем? Откуда? Почему?
Сорвёшься ты с последнего откоса
И знак вопроса будет ни к чему.
Проходит. Улетает. Убывает.
Так было, и, конечно, будет так…
Грустней отрезка жизни не бывает,
Когда уже не ставят этот знак.
* * *
Всю жизнь колотим и копаем,
И лепим из папье-маше,
Лишь перед смертью вспоминаем:
“Пора подумать о душе”.
Да, о душе, о полонянке,
Которой не давали слов;
Важней считались банки-склянки
И жвачка та, что для зубов.
И подлы были мы, и грубы,
И жить мечтали лет до ста…
Надолго ль нам даются зубы,
А также прочие места?
* * *
И чтобы страхи обескрылить
Мы склонны тайны бить навылет:
Душа, мол, тоже из материи —
Достали, на себя примерили;
Умрём и вырастет трава;
Слепа природа, но права.
Здесь мира не найдёшь иного,
Всё для свиньи, всё из свиного.
Я не хочу такого кофию —
Свино-корытной философии.
* * *
Надежды ниточка гаснет,
Уставила взгляд ночь,
Капли начали частые
Плащ промокший толочь.
Озноба наточены когти,
Взгляд темноты злой.
Спички давно намокли,
Нет ни одной сухой.
* * *
Дойдёт молитва
Если надо,
Хоть и молиться
На дне оврага.
* * *
А Пилат и есть Пилат,
Оказался плутоват.
От Голгофы, от креста
Мог бы и спасти Христа.
Но не спас, такое дело,
Что-то мерзкое задело.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Гефсимания - Вадим Сафонов У каждого своя Гефсимания.
На этой неделе в ленте промелькнула очередная дата присвоения Нобелевской премии по литературе Борису Пастернаку. От последней, из-за чудовищного давления советской машины, он отказался. Одним из самых знаменитых его произведений является роман \"Доктор Живаго\", о судьбе русской интеллигенции начала 20 века.
Будучи также поэтом, он включил в роман цикл стихов. Самым знаменитым стало \"Гамлет\", которое декламировали многие знаменитые советские актеры 2-ой половины XX века. То самое, в котором \"жизнь прожить - не поле перейти\".
Но меня зацепила другая цитата:\"Если только можно, Авва Отче, чашу эту мимо пронеси\". Эта фраза из молитвы Иисуса Христа в Гефсиманском саду. Это были последние часы, когда Иисус, будучи на свободе, мог предотвратить арест и казнь. И в этот момент он как никогда был близко к нам, обычным людям, находящимся в стрессовых ситуациях. Сотни и тысячи лет после тех драматических событий в Иудее, мы, понимая неотвратимость ужасного, поднимаем глаза к небу и говорим\"да минует меня чаша сия\".
Несколько дней я находился под впечатлением переживаний нет, не собирательного образа Гамлета, или Юрия Живаго, или самого Бориса Пастернака, затравленного после той злополучной Нобелевки. А пронзительного стенания Сына Божия, в котором сплелись переживания всех людей, стоящих перед пропастью.
Сохранен размер и рифма \"Гамлета\" Бориса Пастернака, присутсвуют некоторые аналогии.
